Полное собрание сочинений в 10 томах.

Скупой рыцарь

Задуман в 1826 г. Закончен в 1830 г. Впервые напечатан в 1-й книге пушкинского журнала «Современник», в 1836 г. Подзаголовок Пушкина («Из Ченстоновой трагикомедии The covetous knight» 1) представляет собой мистификацию: в творчестве английского писателя XVIII в. В. Шенстона (во времена Пушкина его имя нередко писалось у нас — Ченстон) нет ничего похожего на пушкинскую трагедию2) . Основная тема «Скупого рыцаря», как и всех «маленьких трагедий» — психологическая: анализ человеческой души, человеческих «страстей», аффектов (см. вступительную статью). Скупость-страсть к собиранию, накоплению денег и болезненное нежелание истратить из них хоть один грош — показана Пушкиным и в ее разрушительном действии на психику человека, скупца, и в ее влиянии на семейные отношения, трагически искажаемые, извращаемые ею, и, наконец, как результат, продукт определенной социально-исторической эпохи. Носителем этой страсти Пушкин, в отличие от всех своих предшественников и, в первую очередь, Шекспира (Шейлок) и Мольера (Гарпагон), сделал не представителя «третьего сословия», купца, буржуа, а барона, феодала, принадлежащего к господствующему классу, человека, для которого рыцарская «честь», самоуважение и требование уважения к себе стоят па первом месте. Чтобы подчеркнуть это, а также и то, что скупость барона является именно страстью, болезненным аффектом, а не сухим расчетом, Пушкин вводит в свою пьесу рядом с бароном еще одного ростовщика — еврея Соломона, для которого, наоборот, накопление денег, бессовестное ростовщичество является просто профессией, дающей возможность ему, представителю угнетенной тогда нации, жить и действовать в феодальном обществе.

Скупость, любовь к деньгам, в сознании рыцаря, барона — низкая, позорная страсть; ростовщичество, как средство накопления богатства, — позорное занятие. Вот почему, наедине с собой, барон убеждает себя, что все его действия и все его чувства основываются не на страсти к деньгам, недостойной рыцаря, не на скупости, а на другой страсти, тоже губительной для окружающих, тоже преступной, но не такой низменной и позорной, а овеянной некоторым ореолом мрачной возвышенности — на непомерном властолюбии. Он убежден, что отказывает себе во всем необходимом, держит в нищете своего единственного сына, отягощает свою совесть преступлениями 3) — все для того, чтобы сознавать свою громадную власть над миром:

Что не подвластно мне? Как некий демон,
Отселе править миром я могу...

На свои несметные богатства он может купить все: женскую любовь, добродетель, бессонный труд, может выстроить дворцы, поработить себе искусство — «вольный гений», может безнаказанно, чужими руками, совершать любые злодейства...

Мне все послушно, я же — ничему...

Эта власть скупого рыцаря, вернее, власть денег, которые он всю жизнь собирает и копит, — существует для него только в потенции, в мечтах. В реальной жизни он никак не осуществляет ее:

Я выше всех желаний; я спокоен;
Я знаю мощь мою: с меня довольно
Сего сознанья...

На самом деле, это все — самообман старого барона. По говоря уже о том, что властолюбие (как всякая страсть) никогда не могло бы успокоиться на одном сознании своей мощи, а непременно стремилось бы к осуществлению этой мощи, — барон вовсе не так всемогущ, как он думает («...отселе править миром я могу...», «лишь захочу-воздвигнутся чертоги...»). Он мог бы все это сделать с помощью своего богатства, но он никогда не сможет захотеть; он может открывать свои сундуки только для того, чтобы всыпать в них накопленное золото, но не для того, чтобы взять его оттуда. Он не царь, не владыка своих денег, а раб их. Прав его сын Альбер, который говорят об отношении его отца к деньгам:

О! мой отец не слуг и не друзей
В них видит, а господ; и сам им служит.
И как же служит? как алжирский раб,
Как пес цепной...

Правильность этой характеристики подтверждается и мучениями барона при мысли о судьбе накопленных им сокровищ после его смерти (какое дело было бы властолюбцу до того, что будет с орудиями его власти, когда его самого уже не будет на свете?), и странными, болезненными ощущениями его, когда он отпирает свой сундук, напоминающими патологические чувства людей, «в убийстве находящих приятность» 4) ), и последним воплем умирающего маниака: «Ключи, ключи мои!»

Для барона его сын и наследник накопленных им богатств — его первый враг, так как он знает, что Альбер после его смерти разрушит дело всей его жизни, расточит, растратит все собранное им. Он ненавидит своего сына и желает ему смерти (см. его вызов на поединок в 3-й сцене).

Альбер изображен в пьесе храбрым, сильным и добродушным молодым человеком. Он может отдать последнюю бутылку подаренного ему испанского вина больному кузнецу. Но скупость барона совершенно искажает и его характер. Альбер ненавидит отца, потому что тот держит его в нищете, не дает сыну возможности блистать на турнирах и на праздниках, заставляет унижаться перед ростовщиком. Он, не скрывая, ждет смерти отца, и, если предложение Соломона отравить барона вызывает в нем такую бурную реакцию, то именно потому, что Соломон высказал мысль, которую Альбер гнал от себя и которой боялся. Смертельная вражда отца с сыном обнаруживается при встрече их у герцога, когда Альбер с радостью поднимает брошенную ему отцом перчатку. «Так и впился в нее когтями, изверг», — с негодованием говорит герцог.

Страсть барона к деньгам, разрушающая все нормальные отношения его с людьми и даже с родным сыном, показана Пушкиным как явление, обусловленное исторически. Действие пьесы отнесено, видимо, к XVI в., к эпохе разложения феодализма, эпохе, когда буржуазия уже «сорвала с семейных отношений их трогательно-сентиментальный покров и свела их к чисто денежным отношениям» 5) .

Понимание того, что трагическая скупость барона, и созданная ею ситуация, не случайное, индивидуальное явление, а характерна для всей эпохи, звучит в словах молодого герцога:

Что видел я? что было предо мною?
Сын принял вызов старого отца!
В какие дни надел я на себя
Цепь герцогов!..

а также в заключающей трагедию реплике его:

Ужасный век! ужасные сердца!

Пушкин недаром в конце 20-х гг. стал разрабатывать эту тему. В эту эпоху и в России все более и более в систему крепостнического уклада вторгались буржуазные элементы быта, вырабатывались новые характеры буржуазного типа, воспитывалась жадность к приобретению и накоплению денег. В 30-х гг. лучшие писатели четко отметили это в своих произведениях (Пушкин в «Пиковой даме». Гоголь в «Мертвых душах» и др.). «Скупой рыцарь» был в этом смысле в конце 20-х гг. вполне современной пьесой.

1) Скупой рыцарь (англ.).

2) Вероятнее всего, эта ссылка на иностранный оригинал была сделана Пушкиным, чтобы парализовать возможные сплетни, будто в трагедии отражены тяжелые отношения, самого поэта с его отцом, отличавшимся, как известно, скупостью. В действительности в «Скупом рыцаре» нет никаких автобиографических намеков.

3) См. стихи об угрызениях совести в его монологе во второй картине.

4) Когда я ключ в замок влагаю, то же
Я чувствую, что чувствовать должны
Они, вонзая в жертву нож: приятно
И страшно вместе...

5) К. Маркс и Ф. Энгельс, Манифест коммунистической партии.

1) Скупой рыцарь (англ).

2) Аминь! ((лат.)

3) в сторону (лат.).

 

Бібліотека ім. О. С. Пушкіна (м. Київ).
Про О.С. Пушкіна