Примечания к некоторым стихотворениям сборника "Четки"

   
Смятение - Душевное состояние героини ахматовских стихов совпадает с состоянием героя стихотворения 1907 г. А.Блока "Смятение" ("Мы ли - пляшущие тени?.."). См. об этом в статье В.А.Черных "Блоковская легенда в творчестве Анны Ахматовой" (Серебряный век в России). Автор статьи делает вывод о наличии блоковской "любовной" темы в раннем творчестве Ахматовой и, в частности, в сб. "Четки". Действительно, система образов и настроений в поэзии этого периода отражает напряженную "любовную" коллизию 1913 - нач. 1914 гг., связанную в судьбе Ахматовой с несколькими адресатами. В 1913 г. она знакомится с Н.В.Недоброво - поэтом, литературным критиком, 8 февраля 1914 г. или ранее в 1913 г. - с А.С.Лурье - талантливым музыкантом-модернистом. Оба были увлечены Анной Ахматовой, к обоим, хотя и по-разному, испытывала влечение она. По-прежнему сложными оставались отношения с мужем, Н.С.Гумилевым, в которых дружеское равноправие свободных личностей сменялось противоборчеством и почти враждой. Легкий оттенок чувственности появился в стихах, посвященных М.И.Лозинскому, с которым Ахматова была знакома с 1911 г. ("Не будем пить из одного стакана…"). И, разумеется, в лирической теме "Четок" отразились два самоубийства - Всеволода Гаврииловича Князева (1891 - 1913) - 29 марта (умер 5 апреля) 1913 г. и Михаила Александровича Линдерберга - 23 декабря 1911 г. Оба самоубийства были "романтическими", связанными с любовными "многоугольниками", в один из которых входила О.А.Глебова-Судейкина, в другой - Ахматова. "Блоковская тема" "Четок" существует; она не сводится только к стихотворению "Я пришла к поэту в гости…" (январь 1914), но данных для точной адресации Блоку других стихотворений "Четок" недостаточно.
назад

   
Прогулка - Написанное в мае 1913 г., стихотворение, возможно, является воспоминанием о мае, проведенном Ахматовой в Париже в 1910 и 1911 гг. Современные авторы книг об Ахматовой и Модильяни связывают это стихотворение с образом Модильяни в стихах Ахматовой 1910-1913 гг. См. об этом в книге Б.Носика "Анна и Амедео". С. 116.
назад

   
"Все мы бражники здесь, блудницы…" - "Бродячая собака" - литературно-артистическое кабаре (открылось 31 декабря 1911 г.) излюбленное место встреч, выступлений и литературных вечером, в которых принимали участие Ахматова и ее друзья - поэты, артисты, художники. Находилось в Петербурге, на Михайловской площади, во втором дворе дома № 5. Официально "Бродячую собаку" закрыли 3 марта 1915 г. - по одной из версий, за торговлю вином в условиях "сухого закона", по другой - после скандального выступления В.Маяковского 11 февраля 1915 г. с чтением стихотворения "Вам" (см. об этом в кн.: Крученых А. Наш выход. К истории русского футуризма. М., 1996. С. 62 и 216).
    В 1960-е годы, намереваясь включить это стихотворение в кн. "Бег времени", Ахматова предполагала изменить первую строку на "Все мы вышли из небылицы…", однако, по-видимому, этого не потребовалось, и стихотворение вошло в книгу в первоначальной редакции.
    "Все мы бражники…" - стихи скучающей капризной девочки, а не описание разврата, как принято думать теперь… - АА "Автобиографическая проза".
назад

   
"…И на ступеньки…" - Сандрильона - героиня сказки французского писателя Шарля Перро (1628-1703), в русском переводе "Золушка".
назад

   
"Безвольно пощады просят…" - Короткое, звонкое имя - Некоторые исследователи полагали, что стихотворение обращено к А.А.Блоку, но на экземпляре сборника стихов 1958 г., подаренного Ахматовой близкой подруге В.С.Срезневской, оно имеет посвящение: С.С., т.е. Сергею Судейкину.
    Сергей Юрьевич Судейкин (1882-1946) - художник. Ахматова была дружна с ним, его принадлежит ранний портрет Ахматовой, которым в 1965 г. она планировала иллюстрировать раздел "Вечер" в "парадном" итоговом собрании своих стихов. В РТ <рабочая тетрадь>114 есть рассказ Ахматовой: "Мой рисунок Судейкина, кот<орый> всегда висел в кабинете М<ихаила> Л<еонидовича Лозинского>, возник так. Я пришла с Судейкиным в редакцию "Аполлона". К Лозинскому, конечно. (У Мако я никогда не была). Села на диван. С<ергей> Ю<рьевич> нарисовал меня на бланке "Ап<оллона>" и подарил Мих<аилу> Леонид<овичу>".
назад

   
"В последний раз…" - Существует несколько предположений относительно адресата стихотворения. Возможно присоединение этого стихотворения к "блоковскому" циклу Ахматовой. М.М.Кралин связывает стихотворение с опубликованным в 1913 г. поэтическим описание Ахматовой в стихотворении поэта-царскосела В.А.Комаровского "Видел тебя красивой лишь раз. Как дымное мое…".
    Высокий царский дом… - Зимний дворец.
назад

   
"Покорно мне воображенье…" - Некоторые исследователи и мемуаристы высказывали предположение, что стихотворение адресовано поэту Николаю Владимировичу Недоброво (1882-1919), с которым Ахматова познакомилась в апреле 1913 г., после приглашения ее на заседания "Общества поэтов", организованного Н.В.Недоброво и поэтом Е.Г.Лисенковым (первое заседание состоялось 4 апреля, в программе - чтение А.Блоком своей драмы "Роза и Крест"). 29 октября 1913 г. Недоброво уже писал своему другу Б.В.Анрепу о новой знакомой: "Источником существенных развлечений служит для меня Анна Ахматова, очень способная поэтесса…" 12 мая 1914 г. в очередном письме Анрепу об Ахматовой Недоброво цитирует строку из ахматовского стихотворения "Покорно мне воображенье…": "Через неделю нам предстоит трехмесячная, по крайней мере, разлука. Очень это мне грустно. <…> Мне хочется не иметь никаких обязанностей, даже лечебных, не иметь новых впечатлений, а, отдыхая телом на старых местах, писать побольше для того, чтобы развлекать Ахматову в ее "тверском уединении" присылкой ей идиллий, поэм и отрывков из романа под заглавием "Дух дышит, где хочет" и с эпиграфом:
И вот на памяти моей
Одной улыбкой светлой боле.
Одной звездой любви светлей".
    Другим возможным адресатом ахматовского стихотворения называли А.Блока. Однако, нам кажется, что оба предположения как бы обгоняют события: близкая дружба Ахматовой и Недоброво началась не раньше зимы 1913/14 . Его грусть от предстоящего расставания - это весна 1914 г., совместная работа над третьим изданием "Четок" - 1916. С Блоком Ахматова познакомилась лично в апреле 1911 г., но след острого взаимного интереса можно найти в их стихах декабря 1913 г. - января 1014 г.
    В моем тверском уединеньи… - В имении Гумилевых Слепневе Бежецкого уезда Тверской губернии, где Ахматова после замужества и рождения сына проводила почти каждое лето.
назад

   
Отрывок - Адресат стихотворения, возможно, - Н.С.Гумилев, о чем свидетельствуют строки: "Он предал тебя тоске и удушью//Отравительницы-любви…", которые являются как бы "опознавательной деталью". Осенью 1911 г. в Слепневе Гумилев сочинил пьесу в стихах "Любовь-отравительница" из испанской жизни, которую весело, как пародию на ложноклассический стиль, разыгрывали друзья Гумилевых в имении их молодых соседей Неведомских Подобино. "Опознавательная деталь" - зачастую единственная возможность применительно к лирике Ахматовой определить адресата стихотворения.
назад

   
"Горят твои ладони…" - Ты, как святой Антоний… - Преподобный Антоний Великий (ум. 356) - подвижник, основатель пустынножительства и монашества. Поселившийся в пустыне Антоний испытывал тяжкие искушения от дьявола: перед ним являлись чудовища, обнаженные девы, золото и драгоценности. Когда он устоял против искушений, бесы напали на него с намерением убить и нанесли ему тяжкие побои. Только после этого к нему явился Иисус, проверяющий таким образом его мужество. День святого Антония - 17 января по ст. ст., 30 января - по новому. Как волосы густые//Безумных Магдалин. - В Евангелии Мария - грешница из города Магдалы, раскаявшаяся и ставшая верной последовательницей Христа. Иисус исцелил Марию Магдалину от недуга - "одержимости семью бесами". После воскресения Иисус первой явился именно Марии Магдалине (Евангелие от Марка, 16, 8). Предания рассказывают о дальнейшей проповеднической деятельности Марии Магдалины в Галии, после чего она удалилась в пустыню, где предалась посту и молитве. когда ее одежды истлели, волосы Магдалины стали столь длинны и густыми, что скрывали ее тело.
назад

   
"Не будем пить…" - Обращено к М.Л.Лозинскому. Подтверждение этого - в записи Л.К.Чуковской от 10 мая 1940 г.:"…Продиктовала мне мелкие поправки к стихотворению "Не будем пить из одного стакана…" - Михаил Леонидович обиделся, увидев, что я переменила, сделала не так, как было в молодости. И вот, восстанавливаю по-старому, - объяснила она. "Как? Значит, это ему!" - подумала я, но не произнесла" (Чуковская, т. 1, с. 108).
назад

   
"Настоящую нежность не спутаешь…" - Анализ Недоброво - "Речь проста и разговорна до того, пожалуй, что это и не поэзия? А что если еще раз прочесть да заметить, что когда бы мы так разговаривали, то, для полного исчерпания многих людских отношений, каждому с каждым довольно было бы обменяться двумя-тремя восьмистишиями - и было бы царство молчания. А не в молчании ли слово дорастает до той силы, которая пресуществляет его в поэзию?
Настоящую нежность не спутаешь
Ни с чем… -
какая простая, совсем будничная фраза, как она спокойно переходит из стиха в стих, и как плавно и с оттяжкою течет первый стих - чистые анапесты, коих ударения отдалены от концов слов, так кстати к дактилической рифме стиха. Но вот, плавно перейдя во второй стих, речь сжимается и сечется: два анапеста, первый и третий, стягиваются в ямбы, а ударения, совпадая с концами слов, секут стих на твердые стопы. Слышно продолжение простого изречения:
…нежности не спутаешь
Ни с чем, и она тиха, -
но ритм уже передал гнев, где-то глубоко задержанный, и все стихотворение вдруг напряглось им. Этот гнев решил все: он уже подчинил и принизил душу того, к кому обращена речь; потому в следующих стихах уже выплыло на поверхность торжество победы - в холодноватом презрении:
Ты напрасно бережно кутаешь…
    Чем же особенно ясно обозначается сопровождающее речь душевное движение? Самые слова на это не расходуются, но работает опять течение и падение их: это "бережно кутаешь" так изобразительно и так, если угодно, изнеженно, что и любимому могло бы быть сказано, оттого тут и бьется оно. А дальше уже почти издевательство в словах:
Мне плечи и грудь в меха… -
это дательных падеж, так приближающий ощущение и выдающий какое-то содрогание отвращения, а в то же время звуки, звуки! "Мне плечи и грудь…" - какой в этом спондее и анапесте нежный хруст все нежных, чистых и глубоких звуков.
    Но вдруг происходит перемена тона на простой и значительный, и как синтаксически подлинно обоснована эта перемена: повторение слова "напрасно" с "и" перед ним:
И напрасно слова покорные…
    На напрасную попытку дерзостной нежности дан был ответ жесткий, и особо затем оттенено, что напрасны и покорные слова; особливость этого оттенения очерчивается тем, что соответствующие стихи входят уже в другую рифмическую систему, во второе четверостишие:
И напрасно слова покорные
Говоришь о первой любви.
    Как это опять будто заурядно сказано, но какие отсветы играют на лоске этого щита - щит ведь все стихотворение. Но сказано: и напрасно слова покорные говоришь… Усиление представления о говорение не есть ли уже и изобличение? И нет ли иронии в словах "покорные", "о первой"? И не оттого ли ирония так чувствуется, что эти слова выносятся на стянутых в ямбы анапестах, на ритмических затаениях?
В последних двух стихах:
Как я знаю эти упорные,
Несытые взгляды твои! -
опять непринужденность и подвижная выразительность драматической прозы в словосочетании, а в то же время тонкая лирическая жизнь в ритме, который вынося на стянутом в ямб анапесте слово "эти", делает взгляды, о которых упоминается, в самом деле "этими", то есть вот здесь, сейчас видимыми. А самый способ введения последней фразы, после обрыва предыдущей волны, восклицательным словом "как", - он сразу показывает, что в этих словах нас ждет нечто совсем новое и окончательное. Последняя фраза полна горечи, укоризны, приговора и еще чего-то. Чего же? - Поэтического освобождения от всех горьких чувств и от стоящего тут человека; он несомненно чувствуется, а чем дается? Только ритмом последней строки, чистыми, этими совершенно свободно, без всякой натяжки раскатившимися анапестами; в словах еще горечь "несытые взгляды твои", но под словами уже полет. <…>
    Стоит отметить, что описанный прием, то есть перевод цельной синтаксической системы из одной ритмической системы в другую, так, что фразы, перегибая строфы в середине, скрепляют их края, а строфы то же делают с фразами, - один из очень свойственных Ахматовой приемов, которым она достигает особенной гибкости и вкрадчивости стихов, ибо стихи, так сочлененные, похожи на змей. Этим приемом Анна Ахматова иногда пользуется с привычностью виртуоза" (Русская мысль. 1915. № 7. Разд. II. С. 50-68).
    Ахматова в поздние годы дорожила этим своим стихотворением и в 1963 г. процитировала его, работая над текстом произведения "Большая исповедь", которое намеревалась включить в драму "Пролог, или Сон во сне":
И эта нежность не была такой,
Как та, которую поэт какой-то
В начале века нaзвал настоящей
И тихой почему-то. Нет, ничуть -
Она, как первый водопад, звенела,
Хрустела коркой голубого льда,
И лебединым голосом молила,
И на глазах безумела у нас.
(РНБ)
назад
   
"Столько просьб у любимой всегда!…" - по-видимому, обращено к Н.С.Гумилеву ("опознавательные знаки" - "мудрый и смелый", "в биографии славной твоей", "чтобы нас рассудили потомки").
назад

   
"Здравствуй! Легкий шелест слышишь…" - Возможно, обращено к Н.В.Недоброво.
назад

   
"Высокие своды костела…" - Исследователь творчества Ахматовой М.М.Кралин связывает тему этого стихотворения с самоубийством влюбленного в нее юноши, М.А.Линдерберга. Возможно, Ахматова вспомнила о нем в связи с известием о самоубийстве В.Г.Князева, о котором писала в стихотворении "Голос памяти" 18 июня 1913 г., посвященном О.А.Глебовой-Судейкиной. М.А.Линдерберг был похоронен в лютеранской части Волкова кладбища в Петербурге.
назад

   
"Он длится без конца - янтарный, тяжкий день!…" - посвящено Михаилу Леонидовичу Лозинскому (1886-1955) - поэту и переводчику, другу Ахматовой. Лозинский был членом "Цеха поэтов", сподвижником Гумилева, секретарем редакции журнала "Аполлон", владельцем издательства "Гиперборей", редактором и издателем журнала "Гиперборей". Он являлся неофициальным редактором многих книг Ахматовой, читал их корректуры. Ей было посвящено стихотворение Лозинского "Не забывшая" в сб. его стихов "Горный ключ" (1916). В кн. "Четки" только три стихотворения имели посвящения: это - Лозинскому, "Голос памяти" - О.А.Глебовой-Судейкиной и "Я пришла к поэту в гости" - А.А.Блоку.
назад

   
Голос памяти - Ольга Афанасьевна Глебова-Судейкина (1885-1945) - актриса, близкая подруга Ахматовой (с 1910-х годов). Дебютировала после окончания Санкт-Петербургского театрального училища в 1905 г в труппе Александринского театра (Аня в пьесе А.П.Чехова "Вишневый сад"), через год перешла в петербургский Драматический театр В.Ф.Комиссаржевской, где играла в пьесах Ибсена и Метерлинка. В 1907 г. стала женой художника С.Ю.Судейкина. В 1909 г. возобновилась ее артистическая карьера (в театре Суворина) ролью Путаницы в водевиле Ю.Беляева "Путаница, или 1840 год". Она играла многие роли в пьесах Ростана, А.Дюма, Шиллера, Чехова, Беляева, Кузмина; танцевала - в "Лебедином озере" Чайковского в Малом театре, в дивертисментах и водевилях. Полонез, который Судейкина танцевала с Нижинским, стал знаменит; в кабаре "Бродячая собака" она пела, декламировала стихи, танцевала стилизованные русские народные и французские (XVIII в.) танцы. Глебова-Судейкина - главная героиня ахматовской "Поэмы без героя", действие первой части которой происходит в 1913 г. Кто для белой смерти твой покинул плен? - Речь идет о самоубийстве В.Г.Князева (умер 5 апреля 1913 г. в Риге), после разрыва отношений с Глебовой-Судейкиной и в результате сложных и длительных переживаний, связанных с М.А.Кузминым.
назад

   
"Ты знаешь, я томлюсь в неволе…" - Тверская скудная земля - Речь идет о Слепневе, откуда Ахматова вернулась 8 сентября 1913 г. Кипень - белая пена от кипенья или волненья воды. Слово распространено в тверских и псковских говорах.
назад

   
"Углем наметил на левом боку…" - Образ птицы-тоски широко распространен в поэзии Серебряного века. Ср., напр., у И.Анненского: "Вещих птиц на груди и в груди//Отшумело до завтра крыло…" в стихотворении "Утро" (о ночной тоске и бессоннице). У него же: "А мимо птицей мычется//Злодей - моя тоска" ("Ванька-ключник в тюрьме"). Но ближе всего ахматовские строки к образу стихотворения А.Блока "Художник, имеющего дату 12 декабря 1913 г.:
…И замыкаю я в клетку холодную
Легкую, добрую птицу свободную,
Птицу, хотевшую смерть унести,
Птицу, летевшую душу спасти.

Вот моя клетка - стальная, тяжелая,
Как золотая в вечернем огне.
Вот моя птица, когда-то веселая,
Обруч качает, поет на окне.

Крылья подрезаны, песни заучены.
Любите вы под окном постоять?
Песни вам нравятся. Я же, измученный,
Нового жду - и скучаю опять.
(Блок А.А. Собр. соч.: В 8 т. М.-Л., 1960-1963. Т. 3. С. 145-46).
    Декабрь 1913 - январь 1914 гг. - время личных контактов Ахматовой и Блока, отразившихся в лирике обоих поэтов. Именно появившиеся в это время стихи дали начало легенде о романе между Ахматовой и Блоком. которую она многократно опровергала в воспоминаниях и беседах со многими друзьями и знакомыми.

    И опустил глаза… - В.А.Черных обращает внимание на перекличку образа опущенных глаз у Ахматовой и Блока: Ахматова 9 декабря 1913: "Только глаза подымать не смей…"; Блок 2 января 1914 г.: "Нет, опустил я напрасно глаза…"; Ахматова 31 января 1914 г: "И опустил глаза" (Литературное наследство. Т. 92. Кн. 4. М., 1987. С. 575).
    Добавим к этому еще одно стихотворение Блока, тоже с декабрьской датой 1913 г.:
Есть игра: - осторожно войти,
Чтоб вниманье людей усыпить;
И глазами добычу найти
И за ней незаметно следить.

Как бы ни был нечуток и груб
Человек, за которым следят, -
Он почувствует пристальный взгляд
Хоть в углах еле дрогнувших губ.

А другой - точно сразу поймет;
Вздрогнут плечи, рука у него;
Обернется - и нет ничего;
Между тем - беспокойство растет. <…>

А пока - в неизвестном живем
И не ведаем сил мы своих,
И, как дети, играя с огнем,
Обжигаем себя и других…
18 декабря 1913
(Блок А.А. Собр. соч.: В 8 т. М.-Л., 1960-1963. Т. 3. С. 43)
    Мотив взглядов, обмена взглядами, уклонения от взгляда - возможно, "опознавательный знак" блоковской темы в ахматовской лирике конца 1913 - начала 1914 гг.
назад

   
"Помолись о нищей, о потерянной…" - Написано во Флоренции, где Ахматова и Гумилев были в апреле-мае 1912 г. По-видимому, обращено к Гумилеву ("Ты в своих путях всегда уверенный…"). В первых публикациях эта строка имела другой порядок слов: "Ты, всегда в путях своих уверенный…" - с ударением на слове "всегда".
назад

   
"Вижу выцветший флаг над таможней…" - Все глядеть бы на смуглые главы… - речь идет о даче "Отрада" ("Новый Херсонес") на берегу Стрелецкой бухты - "дача Тура", в трех верстах от Севастополя, где семья Горенко проводила каждое лето с 1896 по 1903 г. В большинстве посмертных изданий под стихотворением неверная дата - осень 1913. Оценку этого стихотворения дал Н.С.Гумилев в своем письме от 9 апреля 1913г: "Я весь день вспоминаю твои строки о "приморской девчонке", они мало того, что нравятся мне, они меня пьянят. Так просто сказано так много, и я совершенно убежден, что из всей послесимволической поэзии ты да, пожалуй (по-своему), Нарбут окажетесь самыми значительными" (Гумилев Н.С. Собр. соч.: в 3 т. М.: Художественная литература, 1991. Т. 3. С. 236)
назад

   
"Плотно сомкнуты губы сухие…" - Княжна Евдокия. - Возможно, речь идет о великой княгине Евдокии, жене великого князя Дмитрия Донского, перед смертью (1904 г.) постригшейся под именем Ефросиньи и посмертно причисленной к лику святых (канонизированной). предположение выдвинуто В.М.Жирмунским.
назад

   
8 ноября 1913 года - 8 ноября ст. ст. - День Архистратига Михаила. Возможно, обращено к М.Л.Лозинскому в день его ангела.
назад

   
"Ты пришел меня утешить, милый…" - В одном из автографов (РГАЛИ) обозначено, что стихотворение написано на Крестовском острове, - там в доме № 12 по набережной Средней Невки жил отец Ахматовой, Андрей Антонович Горенко (1848-1915). По-видимому, обращено к М.Л.Лозинскому, в архиве которого имеется автограф другой редакции стихотворения: из одной строфы с подписью Ахматовой:
Ты пришел меня утешить, милый,
Гость мой нежный, гость мой редкий.
Ах, уже давно глядеть не стало вилы,
Как в окне под ветром плачут ветки.
    Ахматова жила в квартире отца во время его болезни в мае 1913 г.; в 1910 - 1915 гг. эпизодически навещала его.
назад

   
"Умирая, томлюсь о бессмертье…" - Сулема - сильный яд (двухлористая ртуть).
назад

   
Исповедь - Сюжет восходит к евангельской притче об одном из чудес Иисуса - воскрешении умершей дочери начальника синагоги Иаира, которой Иисус сказал? "Девица! встань" (Евангелие от Луки, 8, 45), или, по другой записи: "Талифa кумu", что значит: "Девица, тебе говорю, встань". И девица тотчас встала и начало ходить, ибо была лет двенадцати (Евангелие от Марка, 5, 41-42). Ср. сюжет стихотворения И.Анненского "Дочь Иаира" (1909):
Тот, грехи подъявший мира,
Осушавший реки слез,
Так ли дочерь Иаира
Поднял некогда Христос?

Не мигнул фитиль горящий,
Не зазыбил ветер ткань…
Подошел Спаситель к спящей
И сказал ей тихо: "Встань".
(Анненский И.Ф. Стихотворения и трагедии. Л., 1990. С. 115-116.)
    Епитрахиль//Накрыла голову и плечи… - Епитрахиль - часть облачения священника в виде спускающихся с плеч двух соединенных между собой лент. Во время исповеди в православных церквах ею накрывают исповедующегося.
назад

   
"В ремешках пенал и книги были…" - Воспоминание о первом знакомстве Анны Горенко с Николаем Гумилевым в Царском Селе "в рождественский сочельник" 24 декабря 1903 г. перекликается со строками стихотворения Н.Гумилева "Современность" (1911):
Вот идут по аллее, так странно нежны,
Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя?
(Гумилев Н.С. Собр. соч.: в 3 т. М.: Художественная литература, 1991. Т. 1. С. 129)
назад
   
"Со дня Купальницы-Аграфены…" - По предположению И.А.Грэм, обращено к композитору А.С.Лурье, который рассказывал ей эпизод с "малиновым платком", подаренным ему Ахматовой в день "Купальницы-Аграфены", 23 июня ("Артур и Анна". С. 24). Однако в настоящее время В.А.Черных в "Летописи жизни и творчества Анна Ахматовой" уточнил время и место ее знакомства с А.С.Лурье, которое произошло позже 8 февраля 1914 г. на диспуте "О новом слове" в Тенишевском зале под председательством И.А.Бодуэна де Куртенэ. При этом Черных ссылается на запись П.Н.Лукницким слов Ахматовой "АА познакомилась с А.Лурье 8 февраля 1914. Несколько свиданий было, потом расстались" (Лукницкий Встречи с Анной Ахматовой, Т. 1. С. 45). Версия Черных - Лукницкого противоречит рассказу А.Лурье о том, что на вопрос Ахматовой, сколько ему лет, он ответил: "21". Лурье родился 12 мая 1891 г., следовательно, эта первая беседа должна была состояться до 12 мая 1913 г.
    …ликует , как царь Давид. - По библейской легенде, царь Давид ликовал, перенеся Ковчег Завета в свою столицу Иерусалим. Ликование выражено и в любовных псалмах царя Давида?
назад

   
"Я пришла тебя сменить, сестра…" - Тема двойничества: героиня-поэт и ее сестра-муза, отнимающая жизненную силу, - в творчестве Ахматовой впервые появилась еще в сб. "Вечер" ("Музе") и была развита в дальнейшем с множеством нюансов. Л.К.Чуковская вспоминает: "Я пожаловалась, что не понимаю одного стихотворения: "Я пришла тебя сменить, сестра" - И я его не понимаю, - ответила Анна Андреевна. - Вы попали в точку. Это единственное мое стихотворение, которое я и сама никогда не могла понять" (Чуковская Записки об Ахматовой. Т. 1. С. 56).
назад

   
1. "Вновь Исакий в облаченье…" - Конь Великого Петра - "Медный всадник" Э.М.Фальконе (1716 - 1791) на Сенатской площади в Санкт-Петербурге.
назад

   
2. "Сердце бьется ровно, мерно…" - под аркой на Галерной - Арка (скульпторы Н.С. и С.С.Пименовы, В.И.Демут-Малиновский, П.П.Соколов и др.) соединяет здания Сената и Синода на Сенатской площади (архитекторы К.И.Росси, А.Е.Штауберг, 1829 - 1834). Разделяет здания Галерная улица, над которой расположена арка. Эти строки Ахматова сделала одним их эпиграфов к третьей главе "Поэмы без героя".
назад

   
"Знаю, знаю - снова лыжи…" - Лыжные прогулки по льду Невы и в Царском Селе зимой 1913/14 г. Ахматова совершала обычно с Н.В.Недоброво. Ива, дерево русалок. - Образ "ивы - дерева русалок" в поэзии Серебряного века восходит к Шекспиру.
назад

   
Венеция - Написано под впечатлением поездки в Италию в апреле - мае 1912 г. Золотая голубятня у воды - На площади перед собором святого Марка в Венеции по традиции кормят голубей. С книгой лев… - символ города Венеции - крылатый лев, опирающийся на Евангелие от Марка. Святой Марк - один из четырех евангелистов. Согласно преданию, Марк был первым епископом Александрийской церкви и умер мученической смертью. Собор святого Марка был построен в XIII в. в византийском стиле. Мощи святого Марка перенесены в собор из Александрии.
назад

   
"Протертый коврик под иконой…" - Укладка - старинный сундук для одежды и других вещей.
назад

   
Гость - Дата стихотворения (1 января 1914 г.) и его место в сб. "Четки" перед стихотворением "Я пришла к поэту в гости…" позволяют предположить, что оно связано с Блоком, независимо от того, имело ли место в реальной действительности такое свидание. Описание внешности "гостя" также совпадает с описанием Блока у ряда мемуаристов. Ср. у Ахматовой: "И глаза, глядевшие тускло, //Не сводил с моего кольца, //Ни один не двинулся мускул// Просветленно-злого лица"; у З.Гиппиус: "Лицо прямое, неподвижное, такое спокойное, точно оно из дерева или камня. <…> Но странно. В этих медленных отрывочных словах, с усилием выжимаемых, в глухом голосе, в деревянности прямого лица, в спокойствии серых невнимательных глаз <…> есть что-то милое". (Гиппиус З. Живые лица. Воспоминания. Тбилиси, 1991. С. 9).
назад

   
"Я пришла к поэту в гости…" - Ахматова посетила Блока (он жил тогда на углу набережной реки Пряжки и Офицерской улицы, на последнем этаже дома, из окна квартиры были видны Нева и Финский залив) 15 декабря 1913 г., или по словам Ахматовой, "в одно из последних воскресений 1913 г. я принесла его книги, чтобы он их надписал". Блок надписывал книги после ухода Ахматовой, очевидно, прибавив к принесенным ею еще какие-то. Позже, по-видимому, в один из последних дней декабря 1913 г. или первых дней января 1914 г., Блок сам отнес надписанные им книги в дом, где жили Ахматова и Гумилев (Васильевский остров, Тучков переулок, дом 17, квартира 29). Однако Блок, по его собственному признанию, не решился позвонить и передал книги дворнику, перепутав при этом номер квартиры, поэтому книги попали к Ахматовой только 5 или 6 января 1914 г. На следующий день она пишет Блоку письмо, в которое вкладывает ответные стихи:
    "Знаете, Александр Александрович, я только вчера получила Ваши книги. Вы спутали номер квартиры, и они пролежали все это время у кого-то, кто с ними расстался с большим трудом. А я скучала без Ваших стихов. Вы очень добрый, что надписали мне так много книг, а за стихи я Вам глубоко и навсегда благодарна. Я им ужасно радуюсь, а это удается мне реже всего в жизни. Посылаю Вам стихотворение, Вам написанное, и хочу для Вас радости. (Только не от него, кончено. Видите, я не умею писать, как хочу). Анна Ахматова" (Литературное наследство. Т. 92. Кн. 4. С. 567-577).
    Форма надписей на книгах была не характерна для Блока, который всегда обязательно указывал, кому делается посвящение, с каким пожеланием, от кого, дату (число, месяц, год), место написания. На книгах, подаренных Ахматовой, надписи значительно отличаются от традиционных (нет пожеланий, а в ряде случаев - и даты, подписи). На третей книге "Собрания сочинений" надпись традиционно полная: "Анне Ахматовой":
"Красота страшна", - Вам скажут, -
Вы накинете лениво
Шаль испанскую на плечи,
Красный розан в волосах.

"Красота проста", Вам скажут, -
Пестрой шалью неумело
Вы укроете ребенка.
Красный розан - на полу.

Но, рассеянно внимая
Всем словам, кругом звучащим,
Вы задумаетесь грустно
И твердите про себя:

"Не страшна и не проста я;
Я не так страшна, чтоб просто
Убивать; не так проста я,
Чтоб не знать, как жизнь страшна".
19 декабря 1913. Александр Блок
    15 декабря Ахматова посетила Блока. В тот же день он начинает работать над стихотворением, посвященным ей. В черновиках Блока имеются не вошедшие в окончательную редакцию строфы:
Знаю, многие люди твердить Вам должны,
Что Вы странно красивы и странно нежны,
Знаю также, что скажут другие: она
Так, как все…
    Другой набросок:
Кругом твердят: "Вы - демон, Вы - красивы",
И Вы, покорная молве,
Шаль желтую накинете лениво,
Цветок на голове.
    Первоначальный вариант 3-й строфы:
Но сквозь все слова чужие
Вас страшит расцвет Ваш ранний,
И, задумавшись печально,
Вы твердите про себя…
    Стихотворение закончено 16 декабря.

    Интерес к образу Ахматовой в поэзии и жизни Блока, по-видимому, был кратким, - уже в начале марта 1914 г. его захватило "явление Карменситы" - Л.А.Дельмас, с которой он познакомился лично 28 марта 1914 г.
назад
Бібліотека ім. Анни Ахматової (м. Київ)