День поэзии. 1976. - М. С. 188-189.

Анна Ахматова
Рецензия на сборник А. Тарковского

    Сборник стихов Арсения Тарковского "Перед снегом" - неожиданный и драгоценный подарок современному читателю. Эти долго ожидавшие своего появления стихи поражают рядом редчайших качеств. Из них самое поразительное то, что слова, которые мы как будто произносим каждую минуту, делаются неузнаваемыми, облеченными в тайну и рождают неожиданный отзвук в сердце.
Я тот, кто жил во времена мои,
Но не был мной. Я младший из семьи
Людей и птиц: я пел со всеми вместе
И не покину пиршества живых...
Как вечно и в то же время современно это звучит! Он уже ожил на "пиршестве живых" и рассказал нам много о себе и о нас.
    Этот новый голос в русской поэзии будет звучать долго. Огромные пласты работы чувствуются в стихах книги "Перед снегом". Чувствуется, что поэт прошел через ряд более или менее сильных воздействий предшественников и современников (сейчас они скорее угадываются).
    Тем, у кого нет этой книги, я советую как-нибудь достать ее, чтобы судить о ней самым строгим судом. Эта книга ничего не боится. Можно ли сказать изящнее:
И ткань твоей одежды
Из ветра и дождя.
    А как великолепна и первозданна Азия в ламентациях переводчика!
Да пребудет роза редифом.
Да царит над голодным тифом

И соленой паршой степей
Лунный выкормыш - соловей.

Ржа пустыни щепотью соды
Ни жива шипит, ни мертва...
    Вероятно, такой азийский пейзаж появляется в поэзии впервые. Рифма Тарковского всегда крепка, нова, никогда не вычурна и не навязчива.
    Одно из самых пронзительных стихотворений - "Ветер", где героиня изображена с благоговейным ужасом, от которого мы что-то стали отвыкать, - кажется мне одной из вершин современной русской поэзии.
А я любил изорванную в клочья,
Исхлестанную ветром темноту

. . . .
И на цыганской, масленой реке
Шатучий мост, и женщину в платке,
Спадавшем с плеч над медленной водою,
И эти руки, как перед бедою.

. . . .
Слова горели, как под ветром свечи,
И гасли, словно ей легло на плечи
Все горе всех времен. Мы рядом шли,
Но этой горькой, как полынь, земли
Она уже стонами не касалась.
И мне живою больше не казалась.
Когда-то имя было у нее.

    * * *
Я не один, но мы еще в грядущем...
    Вера в огромное и общее будущее делает эту поэзию специфической поэзией шестидесятых годов двадцатого века. О стихах Тарковского будут много думать и много писать.

                    * * *
    А вокруг та Москва, которую мы видим из каждого окна:
Эй, в черном ситчике, неряха городская,
Ну, здравствуй, мать-весна! Ты вот теперь
                                какая...
. . . .
Девчонки-крашенки с короткими носами,
Как на экваторе, толкутся под часами
В древнеегипетских ребристых башмаках,
С цветами желтыми в русалочьих руках.
                                ("Ранняя весна")
    Наверно, излишне упоминать о том, что книга эта уже по достоинству оценена читателем - 6000 экземпляров разошлось за несколько дней.
    Книга издана просто и изящно - без надоевшего всем золота. Стихи не любят, чтобы их рядили в очень нарядные одежды.

Бібліотека ім. А. Ахматової (м. Київ)