ЧЕТВЕРТАЯ


Есть три эпохи у воспоминаний.
И первая — как бы вчерашний день.
Душа под сводом их благословенным,
И тело в их блаженствует тени.
Еще не замер смех, струятся слезы,
Пятно чернил не стерто со стола, —
И, как печать на сердце, поцелуй,
Единственный, прощальный, незабвенный…
Но это продолжается недолго...
Уже не свод над головой, а где-то
В глухом предместье дом уединенный,
Где холодно зимой, а летом жарко,
Где есть паук и пыль на всем лежит,
Где истлевают пламенные письма.
Исподтишка меняются портреты,
Куда как на могилу ходят люди,
А возвратившись, моют руки мылом,
И стряхивают беглую слезинку
С усталых век — и тяжело вздыхают...
Но тикают часы, весна сменяет
Одна другую, розовеет небо,
Меняются названья городов,
И нет уже свидетелей событий,
И не с кем плакать, не с кем вспоминать.
И медленно от нас уходят тени,
Которых мы уже не призываем,
Возврат которых был бы страшен нам.
И, раз проснувшись, видим, что забыли
Мы даже путь в тот дом уединенный,
И, задыхаясь от стыда и гнева,
Бежим туда, но (как во сне бывает)
Там всё другое: люди, вещи, стены,
И нас никто не знает — мы чужие.
Мы не туда попали... Боже мой!
И вот когда горчайшее приходит:
Мы сознаем, что не могли б вместить
То прошлое в границы нашей жизни,
И нам оно почти что так же чуждо
Как нашему соседу по квартире,
Что тех, кто умер, мы бы не узнали,
А те, с кем нам разлуку бог послал,
Прекрасно обошлись без нас — и даже
Всё к лучшему…

5 февраля 1945
Ленинград

 

 

 

DIE VIERTE


Drei Stadien kennen die Erinnerungen.
Das erste gleicht dem jüngstvergangnen Tag.
Die Seele unter .gnadenvollem Himmel;
Der Leib genießt beseligt ihren Schatten.
Noch ist das Lachen nicht erstorben, Tränen rinnen;
Der Tintenfleck ist nicht vom Tisch gerieben,
Der Kuß – als Siegel auf das Herz gedrückt –
Der einzige im Abschied, unvergeßlich...
Nicht lange währt es...
Kein Himmel birgt uns mehr, nur irgendwo
In öder Vorstadt ein verwaistes Haus,
Eisend im Winter und im Sommer brütend,
Asyl der Spinnen und des Staubs, wo Briefe,
Einst flammend, nun vermodernd, wo Porträts
Sich insgeheim verwandeln und wo Menschen
Ins Haus hineingehn wie in einen Friedhof
Und sich, zurückgekehrt, die Hände waschen,
Und eine unbedachte Träne streifen
Von ihren Lidern sie – und seufzen schwer ...
Die Uhr tickt weiter, und ein Frühjahr gibt
Den andern Raum. Rubinrot glänzt der Himmel,
Und Städte wechseln ihre Namen, und
Die Zeugen dessen, was geschah, sind tot,
Und niemand tauscht mit uns Erinnerungen
Und weint mit uns. Die Schatten gehn und schwinden.
Nicht dürfen wir sie bitten umzukehren,
Denn furchtbar träf uns, kehrten sie zurück.
Einmal erwachen wir, und wir erkennen,
Daß wir den Weg dorthin vergessen haben,
Und laufen, atemlos vor Scham und Zorn,
Zu jenem Haus, – doch wie so oft im Traum –
Ist alles anders: Menschen, Dinge, Mauern.
Und niemand kennt und liebt uns – wir sind Fremde
Am fremden Ort. Wir gingen fehl...O Gott!
Und dann erst kommt das Bitterste: wir sehen,
Daß wir in unsres Lebens Grenzen nicht
Jene Vergangenheit zu halten wußten,
Daß sie uns fast so fremd geworden ist
Wie jenen, die mit uns das Haus bewohnen,
Daß wir die Toten nimmermehr erkennten,
Daß die, von denen Gott uns trennte, glänzend
Zu leben wußten ohne uns, und daß
Zum Besten war, was je an uns geschah ...

5. Februar 1945
Leningrad

 

 

Бібліотека ім. Анни Ахматової >> Твори >> Переклади >> Вибрані твори (нім. мова)

Изготовление лабораторной мебели торнадолаб лабораторная мебель лаборантмебель.рф.