В сороковом году

I
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, Господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
 
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
              — 1940
 

2

ЛОНДОНЦАМ
Двадцать четвертую драму Шекспира
Пишет время бесстрастной рукой.
Сами участники грозного пира,
Лучше мы Гамлета, Цезаря, Лира
Будем читать над свинцовой рекой;
Лучше сегодня голубку Джульетту
С пеньем и факелом в гроб провожать,
Лучше заглядывать в окна к Макбету,
Вместе с наемным убийцей дрожать, —
Только не эту, не эту, не эту,
Эту уже мы не в силах читать!
 

3

ТЕНЬ
                 Что знает женщина одна о смертном часе ?
               — О. Мандельштам
 
Всегда нарядней всех, всех розовей и выше
Зачем всплываешь ты со дна погибших лет
И память хищная передо мной колышет
Прозрачный профиль твой за стеклами карет?
Как спорили тогда — ты ангел или птица!
Соломинкой тебя назвал поэт.
Равно на всех сквозь черные ресницы
Дарьяльских глаз струился нежный свет.
О тень! Прости меня, но ясная погода,
Флобер, бессонница и поздняя сирень
Тебя — красавицу тринадцатого года —
И твой безоблачный и равнодушный день
Напомнили ... А мне такого рода
Воспоминанья не к лицу. О тень!

4
Уж я ль не знала бессонницы
Все пропасти и тропы,
Но эта как топот конницы
Под вой одичалой трубы.
Вхожу в дома опустелые,
В недавний чей-то уют.
Все тихо, лишь тени белые
В чужих зеркалах плывут.
И что там в тумане — Дания,
Нормандия или тут
Сама я бывала ранее,
И это — переиздание
Навек забытых минут?
 

5
Но я предупреждаю вас,
Что я живу в последний раз.
Ни ласточкой, ни кленом,
Ни тростником и ни звездой,
Ни родниковою водой,
Ни колокольным звоном —
Не буду я людей смущать
И сны чужие навещать
Неутоленным стоном.
 
               — 1940

 

In 1940

I
At the burial of an epoch
no psalm is heard at the tomb.
Soon nettles and thistles
will decorate the spot.
The only busy hands are those
of the gravediggers. Faster! Faster!
And it's quiet, Lord, so quiet
you can hear time passing.
 
Some day it will surface again
like a corpse in a spring river;
but no mother's son will claim her,
and grandsons, sick at heart,
will turn away.
Sorrowing heads ...
The moon swinging like a pendulum…
And now, over death-struck Paris,
such silence falls.
 

2

ТО THE LONDONERS
Time is now writing with impassive hand
Shakespeare's black play, his twenty-fourth.
What can we do, who know the bitter taste,
but here, by the leaden river, re-enact
those tragic lines of Hamlet, Caesar, Lear ? —
or maybe guide, as escort to her tomb,
child Juliet, poor dove, with songs and torches;
or play the Peeping Tom in Macbeth's windows,
trembling no less than the hired murderer.
Only not this one, not this one, not this one —
this one we do not have the strength to read.

3

A SHADOW
               What does a certain woman know about the hour of death?
               — O. Mandelstam
 
You swim up from the past, of all our set
the one most rosy, elegant, and tall.
And your transparent profile — how it sways
through carriage windows! Why does memory insist ?
Angel or bird — we argued which you were.
The poet said you were his girl of straw.
Through the black lashes of your Georgian eyes
affection flowed on everyone around.
О shadow! Forgive me, but the clement weather,
Flaubert, insomnia, the smell of lilacs
have turned my thoughts to you, as if that day
could bloom again, cloudless and languishing . ..
your day, beauty of the year '13.
But I am troubled by such memories,
О shadow!
 

4
I know, if anyone does,
the trails and cliffs of insomnia,
but what I did not expect was this cavalry charge
to the blast of a wild trumpet.
Whose are these doors I open ?
Somebody's fled from his nest.
How still! how still! Through the mirrors
of strangers white shadows swim.
And that thing shaping there is Denmark — no,
it's Normandy. Or is that ghost myself,
returned to my old haunt,
and this a new edition
of my buried life ?

5
But I warn you:
this is my last existence.
Not as swallow, not as maple,
not as reed, or evening-star,
not as water from a spring,
not as bells in a tower,
will I return to vex you,
or walk through strangers' dreams
with stanchless groans.
 
              — 1940

Бібліотека ім. Анни Ахматової >> Твори >> Переклади >> Вибрані твори (англ. мова)